«Советский переводчик слышал приказ о расстреле украинского села. Перевёл неправильно»
Переводчика звали Давид Соломонович Айзенберг.
Он попал к немцам не добровольно — советский военнопленный, лето 1942 года. Говорил по-немецки — учил в школе, потом в университете. Немцы таких искали — переводчики нужны были.
Ему предложили: переводить или лагерь.
Он переводил.
Это было не предательство — или он так говорил себе. Переводил бытовое, административное. Не участвовал в карательных операциях. Так он говорил себе.
В октябре 1942 года немецкая карательная группа планировала акцию в украинском селе Миколаївка — в Харьковской области.
Повод — сведения о партизанской активности. Реальная или мнимая — неизвестно.
Приказ: собрать жителей мужского пола от шестнадцати до шестидесяти. Вывезти. Расстрелять.
Это в итоге означало — сто восемьдесят четыре человека.
Давид должен был переводить приказ старосте села.
Немецкий офицер говорил — на немецком, жёстко, официально.
Давид переводил.
Но переводил — не то.
Он сказал старосте:
«Всем мужчинам от шестнадцати до шестидесяти — уйти из села. Сегодня ночью. Не возвращаться три дня. Немцы проводят проверку. Если найдут — плохо будет».
Немецкий офицер слушал перевод — он не знал украинского.
Посмотрел на старосту.
Задал вопрос.
Давид перевёл: «Он спрашивает — понял ли ты приказ?»
Стоста сказал: «Так, зрозумів».
Немец кивнул.
Ночью из Миколаївки ушли сто восемьдесят четыре человека.
Ушли в лес — к родственникам, к знакомым, в разные стороны.
Утром немцы пришли в село.
Мужчин не было.
Немецкий офицер спросил Давида — где мужчины.
Давид сказал: «Понял не знаю — возможно старик не всех предупредил, или они не поняли серьёзности».
Офицер был недоволен. Акция не состоялась в запланированном виде.
Но — акции в отношении тех кого нет провести невозможно.
Несколько домов сожгли. Это было ужасно — но не сто восемьдесят четыре человека.
Давида расстреляли в декабре 1942 года.
Кто-то донёс — или немцы разобрались.
Ему было двадцать шесть лет.
История Давида Айзенберга стала известна через свидетельство старосты — тот выжил, рассказал после войны.
Записи хранятся в харьковском архиве.
В 1990-х в Миколаївці поставили небольшой памятный знак.
Не Давиду — у них не было его фотографии, не было точных данных. Просто знак с надписью:
«В память о тех кто выбрал человечность».
Те сто восемьдесят четыре — большинство выжили.
Вернулись домой.
Давид домой не вернулся.
Он жил в Харькове. У него была мать — Рахиль Давидівна. Она не знала что с сыном — думала погиб в плену.
Правду она не узнала при жизни.
