«Военный хирург оперировал 36 часов подряд. На сороковом часу — его сын»
Доктор Павло Ігорович Савченко работал в полевом госпитале с первых дней.
Хирург. Пятьдесят два года. Опыт — тридцать лет операций.
Когда началось — он поехал добровольно. Жена Ірина говорила: «Павлику, тебе не обязательно». Он говорил: «Мне — обязательно».
Сын Андрій ушёл в армию раньше — в первые недели мобилизации. Павло знал что Андрій где-то на Запорізькому направлені. Точнее не знал — так было безопаснее, так было правило.
Они не общались три месяца. Раз в несколько недель — короткое сообщение: «живий». И всё.
В сентябре госпиталь принял большую партию раненых после тяжёлых боёв.
Павло оперировал.
Тридцать шесть часов — почти без перерыва. Иногда — десять минут. Стакан кофе. Снова стол.
На сороковом часу привезли ещё.
Медсестра Оля — она работала с ним весь этот период — потом говорила:
«Я видела как доктор Савченко оперирует. Сорок часов — его руки не дрожали. Я думала — это невозможно. Потом поняла — он просто не позволял им дрожать».
Новый раненый на столе.
Молодой. Серьёзное ранение в грудь. Сложная операция.
Павло мыл руки. Подошёл к столу.
Посмотрел на лицо.
Медсестра Оля стояла рядом.
Потом рассказывала:
«Доктор Савченко посмотрел на раненого и — остановился. Просто на секунду. Потом я увидела как что-то изменилось в его лице. Не знаю как описать. Он стал другим за эту секунду».
Андрій.
Его сын.
Павло смотрел на него — секунду, может две.
Потом сказал — ровно, Оле:
«Он в сознании?»
«Нет».
«Хорошо. Начинаем».
Он оперировал.
Три часа.
Оля потом говорила: «Я не знала тогда кто это. Узнала только потом. Но я видела как он оперировал — с какой-то особенной точностью. Как будто каждый миллиметр важен».
Каждый миллиметр был важен.
Это был его сын.
Операция прошла успешно.
Когда Андрій очнулся — увидел отца.
В операционном костюме. Сидящего рядом.
Спросил:
«Тату?»
Павло сказал:
«Тихо. Всё хорошо. Я здесь».
Андрій сказал:
«Ты оперировал меня?»
Павло молчал.
«Ти оперував мене?» — повторил Андрій.
«Да».
Андрій смотрел на него.
«Як ти? Ти як?»
Павло посмотрел на руки.
Они немного дрожали — сейчас, когда всё кончилось, они позволили себе дрожать.
Сказал:
«Нормально. Теперь нормально».
Ірина приехала через несколько дней.
Увидела обоих — мужа и сына — в одном месте.
Потом говорила подруге:
«Я хотела сказать что-нибудь умное. Важное. Не нашла слов. Просто стояла между ними».
Иногда слова — лишние.
Андрій вернулся на фронт через три месяца.
Павло оперирует до сих пор.
Андрій звонит теперь чаще.
Не «живий» — звонит и разговаривает.
Иногда спрашивает:
«Тату, а ты помнишь — на том столе — ты боялся?»
Павло говорит:
«Я не думал о том что боюсь. Я думал об операции».
«А потом?»
«Потом я разрешил себе бояться».
