«Последнее что дед сказал перед боем — стало пословицей в нашей семье»
Дед Иван говорил это каждый год — на День Победы, поднимая стакан.
Всегда одни и те же слова. С тех пор как я себя помню — и мама говорит что с тех пор как она себя помнит — дед произносил эту фразу. После неё — пил. Молчал минуту. Потом — праздник продолжался.
Это стало традицией. Потом — семейной пословицей.
Дед умер в 1989 году. Ему было восемьдесят четыре.
Фразу произносит теперь папа. Если папы нет — я. Мы все её знаем.
Но историю откуда она — я узнала только в восемнадцать лет.
Дед Иван рассказал мне сам — незадолго до смерти. Может чувствовал что скоро. Позвал к себе — специально, сказал что хочет рассказать кое-что.
Он воевал с 1941 по 1945 год. Прошёл от Харькова до Берлина — с отступлениями, с окружениями, с потерями. Дважды ранен. Потерял многих — друзей, однополчан.
В 1943 году его часть готовилась к прорыву — трудному, опасному. Командир сказал прямо: шансы невысокие. Ночью перед боем — они сидели с другом. Другом звали Семён, они были вместе с самого начала войны.
Семён сказал:
«Ваня. Если что — ты же не забудешь?»
Иван спросил: «Что не забуду?»
Семён сказал:
«Что я был. Что мы были. Что это всё — не зря».
Иван сказал: «Не забуду».
Семён погиб в том бою.
Иван выжил.
И всю оставшуюся жизнь — помнил.
Каждый год, поднимая стакан, он говорил фразу которую они придумали с Семёном той ночью. Не громкую, не торжественную. Тихую.
«За тех кто был. Чтобы помнили что были. Чтобы знали что не зря».
Девять слов.
Дед рассказывал мне про Семёна долго — час наверное. Про то каким он был. Смешливый, из Одессы, говорил с одесским акцентом. Играл на губной гармошке — плохо, но с душой. Мечтал после войны открыть маленькую мастерскую — чинить часы. Любил часы.
«Я помню его каждый день», — сказал дед. — «Не только девятого мая. Каждый день. Потому что пообещал».
Я спросила: «Дед, а их много было таких — кому пообещал?»
Он помолчал.
Потом сказал:
«Много. Сёма один из первых. Потом — другие. Я считал когда-то. Потом перестал. Не потому что забыл. Потому что считать не надо — всех помню и без счёта».
Я спросила: «Как ты жил с этим?»
Он смотрел на меня — долго, как смотрят когда обдумывают ответ.
Потом сказал:
«Нюра» — это была бабушка — «однажды спросила меня то же самое. Я сказал ей: я живу за них тоже. Я ем — и за них тоже. Я радуюсь — и за них тоже. Это не груз. Это — смысл».
Он умер через полгода.
Похороны были в мае — почти день в день с Победой. Мы стояли у могилы. Папа поднял стакан.
Сказал девять слов.
Дед всегда говорил их тихо. Папа тоже говорит тихо.
Теперь я тоже знаю их наизусть.
«За тех кто был. Чтобы помнили что были. Чтобы знали что не зря».
У меня есть сын. Ему восемь лет. В прошлом году — первый раз — он повторил эти слова вместе со мной.
Семён из Одессы мечтал чинить часы.
Он погиб в 1943-м. Часовой мастерской не открыл.
Но его слова — «что я был, что мы были, что не зря» — идут уже через пять поколений.
Это тоже — жизнь после смерти.
