«Она фотографировала войну. Последнее фото — её муж»
Катерина Борисівна Лученко делала военные фотографии два года.
Фотожурналист. Двадцать девять лет. Работала с несколькими изданиями — украинскими, европейскими.
Её муж Максим служил — Бахмутський напрямок, потом Авдіївка. Они жили в разных реальностях одного мира — она с камерой ездила туда где можно было снимать, он — где надо было воевать.
Иногда их реальности пересекались.
В феврале они оказались в одном месте — маленький освобождённый город, она снимала документальный материал, его часть проходила через.
Они увиделись — неожиданно, посреди разрушенной улицы.
Обнялись.
Разговаривали — быстро, потому что времени не было. Его часть уходила.
Она подняла камеру — привычка.
Он смотрел не на неё — куда-то в сторону. Думал о чём-то. Лицо — серьёзное, взрослое, немного далёкое.
Она сделала снимок.
Опустила камеру.
Он сказал:
«Катю. Я тебя люблю. И — не езди туда где особенно».
Она сказала:
«Максю. Я тебя люблю. И — возвращайся».
Обнялись ещё раз.
Он ушёл со своей частью.
Она смотрела ему вслед.
Потом — продолжила работать.
Через три дня ей сообщили.
Максим погиб.
Катерина не помнит как прошли первые дни — говорила потом что они были как в тумане. Было всё что бывает в таких случаях — люди приходили, говорили, помогали. Она не помнит что именно.
Потом — она открыла ноутбук.
Начала разбирать фотографии.
Привычка — она всегда разбирала после поездки.
И нашла тот снимок.
Максим на разрушенной улице. Смотрит в сторону. Думает о чём-то.
Серьёзный. Живой.
За три дня до.
Она сидела перед этой фотографией долго.
Потом — начала работать.
Не сразу — несколько месяцев не могла. Но потом — начала.
Говорила редактору:
«Я должна продолжать. Не потому что я сильная. Потому что это — смысл. Я снимаю чтобы люди видели. Максим воевал чтобы люди жили. Мы делали разное. Но — одно».
Фотография с той улицы стала известной.
Не сразу — Катерина долго не публиковала. Потом решила.
Назвала: «За три дня».
Та фотография — Максим на фоне разрушенного города, взгляд в сторону, лицо живого человека который думает — стала одной из самых важных военных фотографий этой войны.
Не потому что технически идеальная.
Потому что настоящая.
Потому что в ней — человек. Не символ. Не герой на плакате. Живой человек с которым она через три дня простилась.
Катерина продолжает работать.
Она говорит:
«Я не знаю как долго. Я знаю что — пока нужно».
Её коллеги говорят о ней:
«Она снимает иначе чем раньше. Раньше — хорошо. Теперь — как будто видит что-то что другие не видят».
Может это так.
Когда теряешь что-то важное — иногда начинаешь видеть лучше.
