«Украинская семья прятала советского партизана. Он оказался доносчиком»
Эту историю рассказала мне Оксана Тихонівна — ей было восемьдесят семь лет.
Она помнила.
1942 год. Их семья жила в украинском селе на Сумщине. Отец — Тихон Кравченко, мать — Ульяна, сама Оксана которой было шестнадцать, и младший брат Васько которому двенадцать.
В октябре к ним постучал мужчина.
Представился — советский партизан. Ранен. Выбился из отряда. Просит укрыть на несколько дней.
Отец думал.
Это было опасно — помогать партизанам под оккупацией означало смерть если найдут немцы.
Не помогать тоже было опасно — если это настоящий советский партизан, и потом придут советские войска, и узнают что отказал.
Такое время было — опасно в любую сторону.
Отец впустил.
Мужчину звали — он говорил — Семён.
Он прожил у них десять дней.
Ел их еду — еды и без того было мало. Спал в тепле. Рана заживала.
Оксана вспоминала: что-то в нём было — не так. Что-то в том как он смотрел. Как замечал. Как спрашивал — будто расспрашивал, не разговаривал.
Но она была шестнадцать лет. Кто слушал её.
На одиннадцатый день Семён ушёл.
Поблагодарил. Ушёл.
Через три дня пришли немцы.
И с ними — советский человек. Переводчик или местный коллаборант.
Они точно знали что искать. Зашли в подвал — там было немного спрятанного зерна, которое Тихон прятал. Нашли.
«Хищение социалистической собственности» — так это называлось бы по-советски. По-немецки — «помощь партизанам и укрывательство имущества».
Тихона забрали.
Его расстреляли через неделю.
Ульяна — мать — потом говорила что Семён донёс. Описал точно что где лежит. Немцы знали. Значит — кто-то им сказал.
Кто ещё мог знать — только Семён.
Оксана спрашивала: зачем? Зачем партизан помог немцам?
Мать говорила: «Он, может, не партизан вовсе был. Или был — но его поймали. И выбрал жизнь в обмен на нас».
Оксана жила с этим восемьдесят лет.
Она не знала имени Семёна — если это вообще было его имя.
Не знала жив он или умер.
Не знала — сделал ли он это добровольно или его вынудили.
Это всё — не знала.
Знала одно: её отец погиб. Из-за человека которому они дали хлеб и кров.
Когда я спросила её: «Оксана Тихонівна, вы ненавидите его?»
Она думала долго.
Потом сказала:
«Ненавидела. Долго. Потом — перестала. Не потому что простила. Потому что ненависть была тяжёлая. А мне надо было жить. Детей растить, работать, жить».
«А сейчас?»
Она смотрела в окно.
«Сейчас я думаю — он тоже жил в то время. В то время люди ломались. Его, может, тоже сломали. Он выбрал жить за счёт нас».
Пауза.
«Но папу моего это не вернёт».
Тихон Кравченко.
Расстрелян в ноябре 1942 года.
За то что впустил в дом человека которому надо было помочь.
