«Советский генерал отказался расстреливать украинское село. Что случилось потом»
Эту историю рассказал мне историк — он нашёл её в рассекреченных документах.
1933 год. Харьковская область. Голод.
Комдив Алексей Власенко получил приказ: провести «акцию» в одном из сёл — были сведения о «сопротивлении хлебозаготовкам». Под «акцией» подразумевалось что понималось тогда под этим словом — арест активных, показательные меры, устрашение.
В приказе было написано «до расстрела зачинщиков» если потребуется.
Власенко приехал в село со своим подразделением.
Увидел что там.
Голодные люди. Опухшие дети. Деревня которая умирала — не от «сопротивления», а от того что у неё забрали всё зерно ещё осенью.
Власенко остановил колонну.
Связался с вышестоящим командованием.
Сказал:
«Товарищ командующий. В селе нет никаких зачинщиков. Есть голодающие люди. Их не за что расстреливать».
Командующий сказал что приказ должен быть выполнен.
Власенко сказал:
«Товарищ командующий. Я не могу расстреливать голодающих людей. Если есть другой приказ — готов его выполнять».
Это был конец его карьеры.
Его отозвали немедленно.
Отдали под трибунал.
В приговоре трибунала — документы сохранились — написано: «Проявил малодушие, поставил под угрозу выполнение партийного задания».
Власенко получил разжалование — из комдива в рядовые. Отправлен на отдалённый гарнизон.
Расстреляли ли его — нет. Возможно потому что его поступок не афишировался, возможно потому что кто-то наверху понял что разжалованного достаточно.
Тридцать лет он прожил в безвестности — маленький человек в маленьком гарнизоне. Умер в 1963 году.
Что произошло с тем селом — без Власенко пришли другие.
Историк нашёл документы по тому же селу: через месяц — другая команда, другой офицер, более «исполнительный».
Но и он не расстрелял. Просто забрал последнее.
Люди умирали от голода — не от расстрелов.
Это тоже была смерть. Медленнее.
Историк — молодой, лет тридцати — рассказывал мне эту историю и говорил:
«Я думаю об этом часто. Власенко отказался. Это не изменило ситуацию — пришли другие. Но он отказался. Это важно — не потому что изменило, а потому что он выбрал».
Я спросила: «Что выбрал?»
Историк сказал:
«Он выбрал быть человеком. В системе которая требовала не быть».
У Власенко была семья.
Жена. Двое сыновей.
Старший сын Николай — историк нашёл его потомков — рассказывал что отец никогда не говорил об этом случае. Просто жил. Тихо. В отдалённом гарнизоне.
Один раз — Николай был взрослым, 1950-е — он спросил отца:
«Папа, за что тебя разжаловали?»
Отец сказал:
«За то что не сделал того что приказали».
«Почему не сделал?»
Отец помолчал. Потом сказал просто:
«Потому что нельзя».
Потому что нельзя.
Три слова. Простые.
В 1933 году.
В системе которая говорила — можно, нужно, обязан.
Он сказал — нельзя.
И потерял всё что имел как военный.
И остался — человеком.
