«Мы поехали на море всей семьёй. 14 человек, один дом, одна неделя. Никто не погиб. Почти»

Идея принадлежала тёте Люде.

Она высказала её на новогоднем столе, когда все были в хорошем настроении и казалось что всё возможно: «А давайте в этом году все вместе на море! Снимем один большой дом, всей семьёй, как раньше!»

«Как раньше» — это когда нам с братьями было лет десять и мы жили в одном советском домике в Кирилловке и это было весело и всё казалось простым.

Нам всем сейчас немного больше десяти.

Но за столом все сказали «да» потому что за новогодним столом всегда говорят «да». Это закон физики.

Нас поехало четырнадцать человек.

Дед Михайло и бабуля Галя — им за семьдесят. Тётя Люда с дядей Сашей. Мои родители. Мой брат Олег с женой Катей и двумя детьми — Васей (6 лет) и Аней (4 года). Тётилюдина дочь Марина с мужем и подростком Стёпой (14 лет). И я с женой Ириной.

Дом сняли «большой» — по описанию в объявлении. По факту — четыре комнаты, две ванные, кухня, в которой два человека уже была толчея. Вокруг ходило четырнадцать.

Первый конфликт случился через сорок минут после приезда.

Это был конфликт за ванные комнаты. Четырнадцать человек, утро, пляж в двухстах метрах — логистика была сложной. Дед Михайло решил этот вопрос радикально: он встал в пять утра и занял ванную первым. Когда бабуля Галя спросила зачем он встал в пять, он сказал: «Опыт». Дед прожил жизнь в коммунальной квартире.

Кухня стала полем битвы с первого завтрака.

У нас было четыре разных мнения о правильном завтраке. Тётя Люда считала, что правильный завтрак — это каша. Мама считала, что яичница. Дядя Саша ел только бутерброды и смотрел на всех с независимым видом. Бабуля Галя приготовила борщ — «потому что дети должны есть нормально» — и это в семь утра.

Вася съел борщ.

Остальные смотрели на Васю.

Вася сказал: «Вкусно». Бабуля Галя посмотрела на всех с выражением победителя.

Пляж примирял.

В воде все были равны — дед плавал лучше дяди Саши, что последнего явно задевало. Аня строила замки и охраняла их с такой серьёзностью, что никто не смел пройти рядом. Стёпа нашёл компанию из местных подростков и стал приходить к обеду, что тётю Марину устраивало, потому что дома он не отрывался от телефона.

На третий день случилась история с барбекю.

Дядя Саша взял на себя роль главного по мясу. Это было его решение, принятое единолично, которое никто не оспаривал, потому что никто не хотел. Дядя Саша жарил мясо три часа. Мясо подгорело снаружи и не прожарилось внутри. Дядя Саша сказал: «Это называется «с кровью», так и должно быть».

Дед Михайло сказал: «Саша, это называется «сырое».

Дядя Саша сказал: «Михайло Иванович, в ресторанах так подают».

Дед сказал: «В хороших ресторанах не подают».

Они препирались двадцать минут. В итоге мясо дожарили. Дядя Саша сказал что его версия была лучше. Дед сказал «конечно».

На четвёртый день пропал Вася.

Не по-настоящему пропал — просто исчез из зоны видимости на двадцать минут, что в семье с четырьмя бдительными женщинами приравнивается к национальной катастрофе. Поиски велись громко и скоординированно. Вася нашёлся в соседнем дворе — он играл с местной собакой и кормил её чем-то из бабулиного борща, который утащил в кармане.

Бабуля Галя сказала: «Вася, зачем ты отдал борщ собаке?»

Вася сказал: «Она тоже хочет есть нормально».

Бабуля Галя смотрела на него долго. Потом сказала: «Логично». И пошла варить ещё.

Шестой день был самым лучшим.

С утра никто ни с кем не спорил. Это, возможно, было потому что все устали спорить. Пошли на пляж все вместе, без разделения на группы — обычно кто-то оставался, кто-то уходил раньше. Дед взял с собой старый советский транзистор, который привёз «на всякий случай», и нашёл украинское радио. Бабуля Галя взяла корзину с едой — пирожки, которые она напекла в шесть утра, пока все спали.

Мы сидели на пляже — все четырнадцать — и слушали радио и ели пирожки. Море было спокойным. Дед и дядя Саша не спорили — сидели рядом и смотрели на воду. Аня уснула на полотенце прямо так, с совком в руке.