«Украинский крестьянин спрятал зерно в 1932 году. Сосед донёс. История через 90 лет»
Эта история рассказана через девяносто лет.
Её рассказала мне Надія Олексіївна — ей было девяносто три года, она помнила.
Её отца звали Олексій Мусієнко. Крестьянин, хозяин. Украинское село на Харьковщине.
1932 год. Хлеб забирали. Не просто налог — всё забирали. Активисты ходили по дворам, искали, выгребали. Семьи оставались без ничего.
Олексій спрятал зерно.
Немного — мешок. Закопал в огороде, под сарайчиком. Думал: хватит чтобы дети не умерли.
Детей было пятеро. Надії было шесть.
Сосед Грицько донёс.
Надія говорила об этом спокойно — через девяносто лет, выработала эту спокойность. Говорила:
«Грицько тоже был голодный. Наверное ему обещали что-то. Хлеба или жизнь. Когда очень голоден — трудно не предать».
Активисты пришли на следующий день.
Нашли зерно.
Составили акт.
Олексія забрали.
Он получил десять лет — за «хищение социалистической собственности». Хищение того что сам вырастил.
Жена Хима осталась с пятью детьми.
Тем зерном которое нашли — они могли бы выжить до весны. Теперь зерна не было.
Зиму 1932-33 года семья Мусієнків пережила не вся.
Двое меньших детей умерли — в феврале и марте 1933 года.
Надія выжила.
Старший брат Михайло выжил.
Ещё одна сестра выжила.
Хима выжила.
Олексій вернулся в 1942 году — освободили с условием что пойдёт на фронт. Пошёл. Погиб в 1943-м.
Он так и не узнал что двое его детей умерли.
Надія говорила это тихо:
«Папа не знал. Когда его забирали — все ещё были живые. Он думал что мы все живые. Я всю жизнь думаю что, может, это хорошо. Что он не знал».
Она помолчала.
«А может плохо. Не знаю».
О Грицьку она говорила отдельно.
Грицько выжил. Его семья тоже. В 1933-м Грицько жил — а Мусієнки теряли детей.
Грицько умер в 1960-х.
Надія никогда с ним не говорила после 1932 года.
Я спросила: «Вы простили его?»
Надія долго молчала.
Потом сказала:
«Я не знаю слова «простила». Я думаю — он тоже был человек которого сломала та система. Его сломала иначе чем нас. Нас она сломала голодом. Его — страхом и жаждой выжить».
«Значит простили?»
«Значит — поняла. Это не то же самое что простила».
В 1993 году, когда Надії было уже за восемьдесят, село поставило памятник жертвам Голодомора.
На памятнике — имена.
Среди имён — два детских имени: Параска Мусієнко, 4 роки. Петро Мусієнко, 2 роки.
Надія пришла на открытие памятника.
Стояла долго.
Потом сказала дочери которая была рядом:
«Вот. Теперь их имена есть. Теперь — правда».
Она умерла в 2022 году.
До последнего помнила.
