«Два советских офицера оказались братьями — на допросе в НКВД»
Это случилось в мае 1945 года в Берлине.
Капитан НКВД Иван Сергієвич Литвин проводил допрос.
Стандартная послевоенная работа — проверка советских офицеров вернувшихся из немецкого плена. Каждый кто побывал в плену — под подозрением. Система.
Ввели очередного — майор. В потрёпанной форме. Худой. Прошедший через многое.
Иван посмотрел на документы.
Потом — на лицо майора.
Остановился.
Что-то.
Посмотрел на лицо внимательнее.
Майор смотрел на него.
Молчал.
Иван спросил — не по протоколу, тихо:
«Вы из Полтавы?»
Майор медленно кивнул.
«1921 года рождения?»
Кивок.
«Мать — Олена Михайлівна?»
Майор смотрел на него.
Долго.
Потом сказал — хрипло:
«Ваня».
Иван встал из-за стола.
Вышел в коридор.
Через минуту вернулся.
Сел.
Смотрел на майора.
Майор — его брат Михайло — смотрел на него.
Они не виделись с 1941 года.
Михайло попал в плен в 1942-м. Четыре года немецкого лагеря. Выжил — едва.
Иван ушёл в другое направление — НКВД, контрразведка.
Оба были на войне. Оба выжили. Оба не знали что другой жив.
Теперь один сидел за столом следователя, другой перед ним — как подозреваемый.
Иван смотрел на бумаги.
Бумаги говорили что майор Литвин Михайло Сергієвич находился в немецком плену. Это достаточно для подозрения. Для допроса. Для отправки в лагерь — если следствие решит.
Иван был следователем.
Он знал что нужно делать.
Он делал это каждый день с другими.
Но это был Михайло.
Иван сказал — официально, по протоколу:
«Майор Литвин. Вы будете отвечать на вопросы стандартного допроса. Я требую честных ответов».
Михайло кивнул.
Допрос шёл час.
Иван задавал правильные вопросы. Михайло отвечал честно.
В конце Иван написал в протоколе:
«Показания правдивые. Оснований для задержания нет. Рекомендую освобождение».
Это был правильный вывод — Михайло действительно был в плену не добровольно, вёл себя правильно.
Но Иван знал — другой следователь мог написать другое. Это зависело от настроения, от плана, от многого.
Михайла освободили.
Братья встретились снаружи — не в здании.
Стояли на берлинской улице.
Михайло сказал:
«Ты мог написать другое».
Иван молчал.
«Написал бы другое — если бы не я?»
Долгая пауза.
Иван сказал:
«Не знаю».
Михайло смотрел на него.
«Я рад что это был ты».
Они вернулись домой — в Полтаву, к матери.
Мать открыла дверь.
Увидела обоих.
Упала в обморок.
Когда пришла в себя — сказала:
«Бог почув».
Иван умер в 1979-м. Михайло — в 1983-м.
Они жили рядом. Никогда не говорили про тот допрос.
Это было их.
