«Мать получила похоронку на сына. Сын стоял за дверью»
Зинаида Архипівна Мороз получила похоронку 14 октября 1944 года.
Её сын Борис — двадцать один год, рядовой, 3-й Украинский фронт — погиб 2 октября 1944 года. Так было написано в бумаге.
Зинаида Архипівна прочитала.
Потом сложила похоронку.
Потом встала из-за стола и пошла в огород.
Соседка Параска видела через забор. Говорила потом: «Вона ходила по городу туди-сюди. Час ходила. Потім зайшла в хату».
В хату.
Зинаида Архипівна вошла. Закрыла дверь.
Закрыла на засов.
Сидела в темноте.
17 октября — три дня после похоронки — в дверь постучали.
Зинаида Архипівна не открывала.
Стучали снова.
Потом голос:
«Мамо. Мамо, це я».
Зинаида Архипівна встала.
Подошла к двери.
Остановилась.
Думала — слышит голос потому что хочет слышать. Потому что три дня сидела и думала о Борисе.
Голос снова:
«Мамо, відчини. Це Борис. Я живий».
Она открыла дверь.
На пороге стоял Борис.
Живой. Худой — очень, страшно. С перевязанной рукой. В чужой одежде — не военной, гражданской.
Зинаида Архипівна смотрела на него.
Потом сказала — только одно слово:
«Борю».
Потом потеряла сознание.
Борис рассказал потом что произошло.
2 октября — бой. Тяжёлый. Его часть попала под сильный огонь. Борис был ранен — потерял сознание. Когда очнулся — вокруг мёртвые. Его посчитали убитым.
Он полз несколько часов.
Нашли местные жители — спрятали, выходили.
Когда смог ходить — пошёл домой. Три недели дороги.
Он не знал что на него уже ушла похоронка.
Зинаида Архипівна — когда пришла в себя — взяла похоронку.
Посмотрела на неё.
Потом разорвала.
Борис сказал: «Мамо, може треба було зберегти».
Она сказала: «Навіщо? Ти живий».
Дальнейшая история Бориса была сложной.
Его не расстреляли — он не дезертировал, он был ранен и полз к своим. Но документально — он числился мёртвым. Это создавало бюрократические проблемы которые решались годами.
Советская система не любила когда мёртвые оказывались живыми.
Борис Зінченко — он взял фамилию матери, Мороз, не помогло, взял девичью — прожил долгую жизнь. Умер в 1998 году.
Дочь Людмила рассказывала:
«Папа всегда говорил что самое страшное в той войне — это не пули. Это бумаги. Когда система не знает что с тобой делать — она мучает тебя годами».
Но каждый год 17 октября — в тот день когда мать открыла дверь — они праздновали.
Не торжественно.
Просто — мать пекла пирог. Садились за стол. Пили чай.
Борис говорил одно и то же:
«Мамо, ти тоді відчинила. Якби не відчинила — я б у двері бив поки не відчиниш».
Она говорила одно и то же:
«А я думала що мертвий голос чую. Що з розуму зійшла».
Смеялись.
Зинаида Архипівна умерла в 1979 году.
До последнего праздновали 17 октября.
