«Бабушка научилась делать селфи. Телефон больше не принадлежит никому»

Всё началось в воскресенье, когда я приехала к бабушке Вере с новым телефоном.

Не специально — просто поменяла свой, старый отдала ей, потому что бабушкин совсем перестал держать заряд. «Просто для звонков, бабуля», — сказала я. «Звонить и всё». Бабушка кивнула, взяла телефон, покрутила в руках.

Я уехала и подумала что дело сделано.

Через три дня мне позвонила мама.

Она сказала: «Катя, ты знаешь что твоя бабушка делает?»

Я сказала: «Что?»

Мама сказала: «Она фотографирует».

Я сказала: «Хорошо, пусть».

Мама сказала: «Катя. Она прислала мне сегодня сорок восемь фотографий».

Я помолчала.

«За день?»

«За утро».

Я приехала в следующие выходные.

Бабушка встретила меня у двери с телефоном в руке. Вид у неё был как у человека который открыл для себя что-то грандиозное.

«Катюша», — сказала она, — «смотри что я нашла».

Она показала мне телефон. Галерея была открыта.

Там было триста семьдесят две фотографии.

За пять дней.

Я посмотрела на бабушку.

«Бабуля, это… много».

Она сказала: «Я только учусь».

Фотографии были — разнообразные. Бабушка фотографировала: борщ на плите (семнадцать снимков, разные ракурсы), цветок на подоконнике (двадцать три снимка — «он каждый раз другой, Катюша»), кота Мурзика в разных позах и местах (около восьмидесяти), вид из окна в разное время дня (примерно пятьдесят), свои руки (она сама объяснила — «проверяла как выглядит кнопка»), еду — каждую тарелку, каждую чашку, несколько буханок хлеба («красивый хлеб же»).

И — отдельным разделом — селфи.

Их было много.

Очень много.

Разные ракурсы: снизу (не самый удачный, она сама сказала), сверху (лучше), сбоку («это я не поняла зачем, случайно вышло»), с котом («Мурзик не захотел смотреть в камеру, непослушный»), у окна («там свет хороший»), в коридоре («там зеркало, интересно получается»).

Я смотрела на все эти фотографии.

Бабушка смотрела на меня с ожиданием.

«Ну как?» — спросила она.

Я сказала: «Бабуля, ты… продуктивная».

Она кивнула — довольно.

«Я ещё не разобралась со вспышкой», — призналась она. — «Несколько раз включилась случайно. Мурзик испугался».

Потом она спросила — осторожно, как спрашивают о чём-то давно желаемом: «Катюша, а ты можешь показать мне как отправлять фотографии?»

Я почувствовала что стою перед важным решением.

Я показала.

На следующей неделе семейный чат получил сто двенадцать фотографий за два дня.

Мама написала мне в личку: «Катя».

Я написала: «Мама, она учится».

Мама написала: «Она прислала мне борщ в шесть утра».

Тётя Люда написала мне: «Катя, спасибо за телефон. Утром вместо будильника».

Дядя Сергей написал: «Я узнал как выглядит наш двор в пять часов утра. Бабушка не спит в пять утра. Я теперь тоже знаю».

Через неделю бабушка освоила подписи к фото.

Это был следующий уровень.

Фотография борща: «Борщ готов. Приезжайте».

Фотография кота: «Мурзик думает. О чём — не скажет».

Фотография вида из окна: «Утро. Птицы поют. Жизнь хорошая».

Фотография своей руки: «Это я». (Сопровождалась фотографией лица — «для ясности».)

Фотография пустой тарелки: «Поела».

Последнее привело к небольшой семейной дискуссии о том нужно ли документировать каждый приём пищи. Бабушка сказала: «Я вижу что вы все живёте и не знаю подробностей. Вот и я». Против этой логики никто не нашёлся.

Апогей наступил когда бабушка нашла фильтры.

Она прислала в чат селфи с заячьими ушами.

Подпись была: «Не знаю что это, но симпатично».

Дядя Сергей написал: «Мама, это фильтр».

Бабушка написала: «Знаю. Нашла ещё с цветами».

Следующие три дня в чат приходили бабушкины селфи с разными фильтрами: с цветочным венком («как молодая»), с радугой («красиво, не знаю почему»), с огромными глазами («Катюша прислала мне, она говорит это смешно, мне нравится»).

Мурзик был сфотографирован с виртуальной короной.

На фото Мурзик выглядел оскорблённым.

В конце второй недели я приехала снова.

Бабушка встретила меня словами: «Катюша, мне нужна помощь. Хочу сделать видео».

Я сказала: «Бабуля, давай сначала разберёмся с фотографиями».

Она сказала: «С фотографиями я разобралась».

Это было, строго говоря, правдой.

Мы записали видео. Бабушка рассказывала рецепт вареников — смотрела в камеру, говорила чётко, иногда показывала руками. Получилось хорошо — по-настоящему хорошо, она говорит уверенно и тепло.

Я отправила в чат.

Дядя Сергей написал: «Это лучшее что было в этом чате».

Тётя Люда написала: «Мама, ты звезда».

Мама написала: «Катя, ты понимаешь что теперь она будет снимать видео?»

Я написала: «Мама, она уже снимает».

Бабушка взяла у меня телефон пока я писала маме и сняла видео как я пишу маме.

Отправила в чат с подписью: «Катюша работает».

Бабушка Вера сейчас снимает контент каждый день.

Борщ. Мурзик. Вид из окна. Руки которые лепят вареники. Утро. Вечер. Соседка Клава которая зашла в гости и была немедленно сфотографирована и о которой бабушка написала: «Клава. Подруга. Пятьдесят лет дружим».

Семейный чат — это теперь бабушкина галерея.

Мы все её смотрим.

Каждое утро в шесть — фото из окна и подпись: «Утро. Жизнь хорошая».

Это стало нашим будильником.

Лучшим будильником который у нас когда-либо был.