«Мы завели кур. Куры решили что они домашние животные»
Всё началось с пяти кур и правильных намерений.
Мы с мужем Петром переехали в деревенский дом три года назад — из Харькова, устали от города, хотели «жить на земле». Хорошая идея, правильное решение. Первый год мы осваивались, второй — начали заводить хозяйство.
Куры казались логичным началом.
Петро поехал на рынок и вернулся с пятью курами — рябыми, молодыми, в картонной коробке из-под телевизора. Мы выпустили их в курятник который построили заранее. Куры осмотрелись. Освоились.
На второй день освоения одна из кур — самая большая, мы потом назвали её Клавдия — вышла из курятника и пошла к дому.
Петро сказал: «Она просто гуляет».
Клавдия дошла до крыльца. Постояла. Зашла в открытую дверь.
Петро сказал: «Ну, зайдёт и выйдет».
Клавдия прошла через коридор и устроилась в гостиной под батареей.
Там было тепло.
Мы выдворили Клавдию. Закрыли дверь.
На следующий день Клавдия пришла снова — и привела с собой подругу, рябую которую мы потом назвали Нюра. Они каким-то образом открыли щеколду на входной двери — я до сих пор не понимаю механику этого процесса — и сидели на кухне когда я вышла из спальни.
Петро сказал: «Это же умные птицы».
Я сказала: «Петро».
Он сказал: «Ну, один раз пусть посидят».
Это была ошибка — такая же как «один раз можно» с собаками на диване. Принцип тот же, результат тот же.
К концу второй недели у нас выработался следующий порядок.
Куры — их оставалось пять, никуда не делись — делились на два лагеря. Три курицы жили в курятнике как положено: несли яйца, клевали зерно, занимались куриными делами. Клавдия и Нюра — жили в доме.
Не в курятнике. В доме.
Клавдия предпочитала кухню — она выяснила что там теплее и что если сидеть у плиты, иногда что-то падает. Нюра — любила гостиную. Конкретно — угол дивана слева, где лежала клетчатая подушка.
Мы пробовали бороться. Закрывали двери — они ждали и заходили когда кто-то выходил. Закрывали окна — они находили другие пути. Петро однажды заколотил одну лазейку, Клавдия обнаружила другую в течение часа.
Наш сосед Васильич — ему семьдесят, занимается хозяйством всю жизнь — зашёл однажды в гости и увидел Клавдию на кухне.
Он смотрел на неё долго.
Потом сказал мне: «Это куры?»
Я сказала: «Да».
Он сказал: «У вас куры в доме».
Я сказала: «Да».
Он посмотрел на Петра.
Петро сказал: «Они сами».
Васильич сказал: «За сорок лет хозяйства такого не видел». Потом подумал. Добавил: «Хотя у Гриценков в девяносто шестом был козёл в доме. Но то другая история».
Куры несли яйца.
Это важно для понимания ситуации. Клавдия и Нюра, несмотря на домашний образ жизни, продолжали нести яйца. Находили места — то в прихожей, то за диваном, один раз Нюра снесла яйцо в шкафу с обувью, что я обнаружила совершенно неожиданно.
Петро сказал: «Зато свежие».
Я сказала: «Петро».
К зиме Клавдия выяснила что у нас в доме есть кресло. Кресло было мягким, у окна, с видом на двор. Клавдия начала сидеть в кресле по утрам и смотреть в окно.
Я однажды вышла из спальни — Клавдия сидела в кресле, смотрела в окно. Я налила кофе. Мы сидели в тишине, каждая при своём.
Петро сфотографировал нас.
Подпись к фото: «Утро в нашем доме».
Племянница Оля приехала на Новый год. Зашла в гостиную. Увидела Нюру на диване.
Сказала: «Это собака?»
Я сказала: «Нет».
Она смотрела.
«Это… курица?»
«Да».
«На вашем диване».
«Да».
Оля постояла. Потом сказала: «Ладно». Села рядом с Нюрой. Включила телевизор.
Нюра осталась.
Они смотрели телевизор вместе.
Весной мы попробовали переселить Клавдию и Нюру обратно в курятник. Построили лучший курятник — утеплённый, с насестами, с зеркалом (Петро читал что куры любят зеркала).
Клавдия зашла. Осмотрела. Вышла.
Пришла на крыльцо.
Сидела там до вечера.
К вечеру Петро открыл дверь.
Клавдия зашла. Пошла на кухню. Устроилась у плиты.
Петро сказал: «Ну что я могу».
Клавдия и Нюра живут у нас третий год.
Три другие куры живут в курятнике — они нормальные куры, всё хорошо.
Клавдия сидит в кресле по утрам.
Нюра — на диване.
Яйца — в неожиданных местах.
Vasильич заходит иногда в гости. Садится на кухне. Смотрит на Клавдию. Качает головой. Пьёт чай.
Никогда больше ничего не говорит о курах.
Только однажды сказал: «Петро, у Гриценків козёл хоть на улицу выходил».
Петро сказал: «Клавдия тоже выходит. Когда хочет».
Васильич допил чай. Ушёл.
