«Волонтёрка развозила помощь 2 года. Последний адрес был её собственный»
Марина Степанівна Коваль занималась волонтёрством с первого дня.
Не потому что кто-то попросил. Потому что иначе было невозможно сидеть и ничего не делать.
Муж на фронте. Сын восемнадцати лет — тоже. Дочь — студентка, уехала на запад страны учиться.
Марина осталась одна в Харкові.
И начала развозить.
Сначала — продукты пожилым которые не могли выйти. Потом — помощь семьям военных. Потом — эвакуированным. Потом — всё что нужно туда где нужно.
Два года.
Каждый день — почти. Кроме когда болела. Или когда был особенно тяжёлый обстрел и ехать было нельзя.
За два года — тысячи адресов. Марина не считала. Она говорила:
«Я не считаю. Это не спорт где надо считать достижения. Это просто — надо делать».
Её знали — водители, волонтёры из других организаций, получатели помощи.
Её машина — старая Нива с которой она обращалась нежно — стала символом для нескольких кварталов.
«О, Марина їде» — говорили люди и знали что привезёт что нужно.
В декабре второго года — просто обычный день — Марина разбирала список адресов.
Получила новый — от координатора.
Стандартное: адрес, имя получателя, что везти.
Она читала список.
И остановилась на последнем адресе.
Её улица. Её дом. Её квартира.
Имя получателя — Коваль Марина Степанівна.
Она перечитала.
Позвонила координатору.
Спросила: «Христино, это что?»
Христина засмеялась — не злобно, тепло.
«Марино. Это от людей которым ты помогла. Они собрали. Анонімно — никто не назвал себя. Просто передали через нас. Сказали — ця адреса».
Марина молчала.
«Марино?»
«Я здесь».
«Ти як?»
Марина сказала — и голос у неё был странный:
«Не знаю. Я не привыкла с другой стороны».
Христина: «Привикай. Ти заслужила».
Марина развезла всё остальное — как обычно.
Потом — приехала домой.
В подъезде стояли коробки.
Много. Разные — еда, средства гигиены, что-то тёплое, чай, кофе. И письмо — без подписи, просто напечатанное.
«Маріно. Ми не знаємо твого імені — нам не сказали. Але ми знаємо твою машину і твої руки. Ти привозила нам коли нам було важко. Зараз нам трохи легше. Ми хочемо щоб тобі теж було легше. Дякуємо».
Марина сидела на ступеньках подъезда с этим письмом.
Потом позвонила мужу на фронт.
Сказала: «Грицю. Ти не повіриш що сьогодні сталося».
Рассказала.
Он молчал.
Потом сказал:
«Маринко. Я не удивлён. Ты отдаёшь — люди возвращают. Это так работает».
«Я не для этого отдавала».
«Знаю. Поэтому и возвращают».
Марина продолжает работать.
Муж вернулся — живой, с ранением, но живой.
Сын ещё там.
Марина продолжает развозить.
Её Нива всё так же ездит по кварталам.
