«Мы поспорили с мужем кто лучше готовит. Дети стали судьями. Пожалели об этом»
Спор начался невинно.
Мы с мужем Васей мыли посуду после ужина. Вася сказал — без особого умысла, просто разговор: «Между прочим, я готовлю вкуснее тебя».
Я сказала: «Вася. Ты готовишь три блюда. Яичницу, пасту и пасту по-другому».
Вася сказал: «Ира, паста по-другому — это другое блюдо».
Я сказала: «Там другой соус».
Вася сказал: «Соус — это половина блюда».
Мы стояли и мыли посуду и говорили это с нарастающей серьёзностью, которая бывает когда бытовой разговор незаметно становится принципиальным.
Потом Вася сказал: «Давай проверим».
Я сказала: «Как?»
Он сказал: «Конкурс. Одно блюдо — каждый готовит своё. Судьи — дети».
Наши дети: Павлик, одиннадцать лет, и Настя, восемь.
Я посмотрела на Васю.
Он смотрел с видом человека уверенного в победе.
Я сказала: «Договорились».
Дети были вызваны и официально назначены судьями. Павлик воспринял это серьёзно — он вообще всё воспринимает серьёзно. Настя воспринял с энтузиазмом — она любит когда её назначают на что-то.
Вася объявил что он готовит борщ.
Я сказала: «Вася, ты никогда не варил борщ».
Он сказал: «Сегодня сварю».
Я объявила что делаю вареники.
Мы заняли кухню — каждый свой участок. Это напоминало кухонный раздел территории — я у плиты слева, Вася у плиты справа, между нами нейтральная полоса у мойки.
Началось приготовление.
Вася варил борщ.
Через пятнадцать минут я случайно посмотрела в его сторону.
Спросила: «Вася, ты добавил свёклу?»
Он сказал: «Да».
«Сырую или варёную?»
Пауза.
«А что, есть разница?»
Я сказала: «Вася».
Он сказал: «Ира, не мешай, я концентрируюсь».
Лук у Васи подгорел через двадцать минут. Это была объективная информация — дым подтвердил. Вася убрал лук, добавил новый, сказал: «Это было намеренно — карамелизация».
Я промолчала.
Мои вареники шли хорошо. Тесто я делаю уверенно, начинка — картошка с луком, проверенная. Лепила методично, аккуратно.
Павлик подошёл посмотреть.
Спросил: «Мам, они все одинаковые?»
Я сказала: «Да, стараюсь».
Он кивнул и пошёл смотреть к отцу.
Потом вернулся и сказал тихо: «Мам, у папы борщ розовый».
Я сказала: «Борщ должен быть красным».
Павлик сказал: «Розовый».
Я сказала: «Это из-за свёклы».
Павлик сказал: «Он добавил одну маленькую свёклу».
Вася из своего угла сказал: «Павлик, ты шпионишь».
Павлик сказал: «Я наблюдатель».
Час прошёл.
Дети сели за стол как настоящие судьи — серьёзно, прямо. Перед Настей лежал лист бумаги — она принесла с собой, написала «ОЦЕНКИ» сверху.
Вася подал борщ — розоватый, с большими кусками всего, но горячий. Подал торжественно.
Я подала вареники — ровные, со сметаной.
Дегустация началась.
Настя пробовала борщ. Думала. Записывала.
Павлик пробовал. Думал. Ничего не записывал — держал в голове.
Потом — вареники.
Настя снова записывала.
Мы стояли по разные стороны и ждали.
Потом Павлик сказал: «Можно сказать?»
Мы оба сказали «да» одновременно.
Павлик сказал: «Вареники вкуснее».
Я победно посмотрела на Васю.
Настя сказала: «Но борщ интереснее».
Вася победно посмотрел на меня.
Я сказала: «Настя, что значит «интереснее»?»
Настя сказала: «Ну, я не знала что так бывает».
Пауза.
«Это плохо или хорошо?» — спросил Вася осторожно.
Настя подумала.
«Просто интересно».
Павлик добавил: «Борщ папы — это эксперимент. Вареники мамины — это еда».
Вася сказал: «Эксперимент — это наука».
Я сказала: «Еда — это результат».
Дети переглянулись.
Настя написала что-то в своём листке. Показала Павлику. Павлик кивнул.
Настя объявила: «Мы решили. Ничья».
Я сказала: «Это не может быть ничья — мы голосовали за конкретное блюдо».
Настя сказала: «Мы пересмотрели формат».
Вася сказал: «Вы не можете пересматривать формат — вы судьи».
Павлик сказал: «Судьи могут пересматривать».
Этого возразить было нечего.
Ничья была объявлена официально.
Настя написала в листке: «НИЧЬЯ. Оба старались» — и поставила смайлик.
Потом добавила: «В следующий раз соревнуйтесь в торте».
Вася спросил: «Почему?»
Настя сказала: «Торт вкуснее борща и вареников».
Логика была железной.
Мы поняли что дети оказались умнее нас обоих.
