Дед Степан купил смартфон в марте. Это было решение которое мы, как семья, не обсуждали и не одобряли — оно просто случилось. Дед позвонил папе с нового номера и сказал: «Михайло, я теперь в интернете». Папа позвонил маме. Мама позвонила мне. Я позвонила сестре. Сестра сказала: «Ну всё». Она была права. Первую неделю всё было…

Сестра Марина умерла в мае. Ей было тридцать четыре. Рак — быстрый, жестокий, без предупреждения. Восемь месяцев от диагноза до конца. Мы знали. Не могли не знать. И всё равно — конец застал врасплох. У Марины был сын — Данила, семь лет. Его отец — Маринин бывший муж — уехал из страны три года назад….

Мама перестала есть через две недели после того как умер папа. Не совсем перестала — это неточно. Она ела. Но — как едят когда нет смысла: механически, мало, без вкуса. Тарелки возвращались полупустыми. Она говорила «не голодна», хотя было видно что это не голод — это что-то другое. Папа умер в октябре. Они прожили вместе…

Мы с Оксаной поссорились в пятницу. По-серьёзному — не из тех ссор которые заканчиваются к вечеру. Из тех которые наутро ещё болят. Причина была — реальная, обе стороны имели свою правду, это было самое трудное. Когда оба правы по-своему — примириться сложнее чем когда кто-то просто не прав. Суббота прошла в молчании. Вежливом молчании —…

Дочь не позвала меня на свадьбу. Это предложение — я его написала и прочитала — звучит как начало чего-то очень плохого. Может так и есть. Может нет. Я до сих пор не уверена. Кате двадцать восемь. Мы с ней… мы сложные. Не враги. Но — сложные. Много лет вместе и много лет напряжения которое не…

Я нашла это случайно. Мы с Вадимом женаты шестнадцать лет. Хорошо женаты — не идеально, не в кино, а по-настоящему хорошо. Ссоримся. Миримся. Устаём. Смеёмся. Растим детей. Я всегда думала что знаю о нём всё. В марте я искала наш страховой полис — перебирала документы в ящике стола. Вадима не было дома. Я рылась в…

Брат Андрей пил десять лет. Я говорю это просто потому что так и было — без украшений и без осуждения. Он начал после того как потерял работу, потом — когда жена ушла, потом — просто потому что уже начал. Это так работает. Мы — я, сестра Лена, мама — делали всё что делают семьи: уговаривали,…

Мы с Клавдией Петровной жили в соседних квартирах тридцать лет. Это много — тридцать лет рядом. Я переехала в эту пятиэтажку в девяносто третьем году, молодой, с мужем и маленькой Танечкой. Клавдия Петровна уже была здесь — она жила в этом доме с семидесятых. Тридцать лет мы здоровались в подъезде. Иногда — дольше, пять-десять минут,…

Дедушка Иван умер в марте, когда Кириллу было пять лет. Кирилл помнит его смутно — запах табака и дерева, большие руки, голос низкий. Несколько картинок которые, может, реальные, а может — сложились из фотографий. В пять лет это трудно разделить. Маме Кирилла — Наталье — было тридцать два когда умер отец. Она разбирала его вещи…

Рисунок висел на стене в коридоре. Обычный детдомовский коридор — я видела такие раньше, мы приезжали с благотворительной организацией несколько раз в год, привозили вещи, игрушки, проводили мастер-классы. Коридор как коридор: стены с детскими рисунками, линолеум, запах характерный. Я шла мимо и этот рисунок меня остановил. Не потому что он был лучше других — наоборот,…