Идея принадлежала тёте Люде. Она высказала её на новогоднем столе, когда все были в хорошем настроении и казалось что всё возможно: «А давайте в этом году все вместе на море! Снимем один большой дом, всей семьёй, как раньше!» «Как раньше» — это когда нам с братьями было лет десять и мы жили в одном советском…

Это случилось в октябре два года назад. Вечер, дождь, трасса между Полтавой и Харьковом. Виктория ехала домой после командировки — одна, уставшая, уже в темноте. Машина начала вести себя странно — сначала тихо, потом громче, потом встала совсем. Правая обочина, аварийка, телефон — мастер приедет через полтора часа. Полтора часа. Октябрь. Дождь. Она сидела в…

Галина Михайловна всю жизнь готовила для других. Сначала для семьи — муж, двое детей, потом внуки. Потом для соседей, которые знали: если Галя печёт — значит, через час у порога будет тарелка. Потом для всего подъезда на праздники. Потом для школы, где она работала в столовой двадцать два года — сначала поваром, потом старшим поваром,…

Мы с мужем две недели не могли начать разговор. Не потому что боялись друг друга — мы с Виктором давно умеем говорить о трудном. Мы боялись детей. Точнее — мы боялись того, что увидим на их лицах, когда скажем. Нам предстоял переезд из Киева во Львов. Не вынужденный — рабочий. Виктору предложили должность, от которой…

Я шла в школу, готовая спорить. Мой сын Кирилл принёс домой контрольную по литературе с оценкой пять. Это было бы хорошей новостью, если бы я не видела эту контрольную раньше — когда он её делал дома. Вернее — не делал. Он сидел за столом двадцать минут, смотрел в тетрадь, потом написал своё имя и дату…

Мама всегда говорила: «Вот дети вырастут — поедем в Италию». Это началось где-то в девяностых, когда нам с братом Серёжей было лет десять и восемь, и мама купила книгу про Италию — толстую, с фотографиями, которую я перелистывал потому что там были красивые картинки и непонятный шрифт. Книга стояла на полке в гостиной. Мама иногда…

Дедушка Гриша перестал узнавать людей постепенно. Сначала — дальних родственников. Потом — соседей. Потом — друзей, с которыми дружил тридцать лет. Потом — свою дочь Лену, мою маму. Это было тяжело. Мама приходила к нему, называла своё имя, объясняла кто она, и он смотрел вежливо и согласно — как смотрят на незнакомых людей которые говорят…

Оля позвонила в мою дверь в половине девятого вечера в среду. Я не ждала её. Мы не договаривались. Она просто приехала. Я открыла дверь в пижаме, с заплаканным лицом, с бумажным платком в руке — я плакала последние часа два, с перерывами, то тихо, то громко, по обстоятельствам. Выглядела я, мягко говоря, не лучшим образом….

Мне было восемь лет и я плакал на автобусной остановке. Сейчас мне тридцать восемь — и я помню этот день так отчётливо, как помнишь вещи, которые случились в детстве не потому что были огромными, а потому что стали якорем. Октябрь. После школы. Я ехал домой один — в третьем классе нас уже отпускали без родителей….