Дедушка Гриша перестал узнавать людей постепенно. Сначала — дальних родственников. Потом — соседей. Потом — друзей, с которыми дружил тридцать лет. Потом — свою дочь Лену, мою маму. Это было тяжело. Мама приходила к нему, называла своё имя, объясняла кто она, и он смотрел вежливо и согласно — как смотрят на незнакомых людей которые говорят…

Оля позвонила в мою дверь в половине девятого вечера в среду. Я не ждала её. Мы не договаривались. Она просто приехала. Я открыла дверь в пижаме, с заплаканным лицом, с бумажным платком в руке — я плакала последние часа два, с перерывами, то тихо, то громко, по обстоятельствам. Выглядела я, мягко говоря, не лучшим образом….

Мне было восемь лет и я плакал на автобусной остановке. Сейчас мне тридцать восемь — и я помню этот день так отчётливо, как помнишь вещи, которые случились в детстве не потому что были огромными, а потому что стали якорем. Октябрь. После школы. Я ехал домой один — в третьем классе нас уже отпускали без родителей….

Телефон утонул в реке в августе. Глупо и банально — лодка качнулась, рука дёрнулась, и всё. Ирина смотрела, как телефон уходит на дно мутной воды, и думала в первую секунду о телефоне. Потом — обо всём остальном. Двадцать лет фотографий. Не метафора. Буквально — двадцать лет. С тех пор как в 2003 году у неё…

Папа начал строить дом, когда мне было четырнадцать. Не потому что нам было негде жить — у нас была квартира в Харькове, нормальная, трёхкомнатная. Но папа всегда говорил: «Дети должны вырасти в доме с землёй. Чтобы знали, откуда еда и куда возвращаться». Мы с сестрой Наташей воспринимали это как красивые слова, которые взрослые говорят. Пока…

Максим позвонил мне в 3:17 ночи. Я знаю точное время, потому что посмотрел на часы перед тем как взять трубку — рефлекс, который остался с тех пор когда звонки посреди ночи означали что-то срочное. Но голос у Максима был не срочный. Он сказал: «Андрей. Ты спишь?» Я сказал: «Уже нет. Что случилось?» Пауза. «Ничего. Просто…

Мы поссорились из-за посудомойки. Это важно уточнить сразу, потому что если не уточнить — история звучит серьёзнее, чем есть. Мы поссорились из-за посудомойки. Вернее — из-за того, кто должен её разгружать. Вернее — из-за того, что этот разговор был уже третий раз за две недели. Вернее — из-за усталости, которая накопилась и нашла ближайший повод….

Сергей узнал в пятницу. Пятница — это плохой день для таких новостей, потому что впереди выходные и некуда идти с этим. Он вернулся домой в три часа дня — раньше обычного, и я поняла сразу: что-то не так. Сергей не возвращается домой раньше обычного. Он из тех людей, которые работают до последнего, задерживаются, берут с…

Михаил Федорович жил в нашем доме столько, сколько я себя помню. Пятиэтажка в Киеве, второй подъезд, третий этаж. Мы с родителями жили там с моего рождения — мне сейчас тридцать четыре. Михаил Федорович, по словам мамы, въехал ещё раньше, в конце семидесятых, когда дом был новым и во дворе только посадили деревья, которые теперь выше…

Это случилось в октябре два года назад. Вечер, дождь, трасса между Полтавой и Харьковом. Виктория ехала домой после командировки — одна, уставшая, уже в темноте. Машина начала вести себя странно — сначала тихо, потом громче, потом встала совсем. Правая обочина, аварийка, телефон — мастер приедет через полтора часа. Полтора часа. Октябрь. Дождь. Она сидела в…