«Муж уходил на работу в 5 утра 20 лет. Я никогда не видела зачем он встаёт так рано»
Двадцать лет муж вставал в пять утра.
Я знала об этом — конечно знала, мы жили в одной квартире. Будильник звонил в четыре пятьдесят, он вставал тихо, одевался в темноте чтобы не разбудить меня, уходил. К шести он уже был на заводе — смена начиналась рано.
Я никогда не вставала вместе с ним.
Он никогда не просил.
Мы прожили двадцать лет в этом режиме: он — в темноте и тишине раннего утра, я — в тёплой постели. Так сложилось. Я работала в другое время, у нас была дочь которую нужно было отводить в школу, у каждого был свой ритм.
В марте этого года Сергей сломал руку.
На заводе, нелепо — оступился на мокром полу. Ничего страшного, но три недели дома, гипс, больничный.
Первое утро его больничного я спала как обычно.
На второе утро — проснулась сама в пять. Просто так, без причины — иногда такое бывает.
Лежала. Думала что буду спать дальше.
Потом услышала звуки из кухни.
Тихие — шорох, вода, что-то ставится. Я подумала: Сергей не спит, болит рука, пошёл выпить воды.
Встала. Пошла на кухню.
Он стоял у плиты.
В полутьме — только вытяжка светилась — он готовил. Одной рукой, гипс на другой, осторожно. На плите — яйца. На столе уже стояли тарелка, хлеб, нарезанный сыр. Рядом — термос, я узнала тот что он берёт на работу.
Он не слышал что я вошла.
Я стояла в дверях и смотрела.
Потом сказала — тихо, чтобы не напугать:
«Серёжа».
Он обернулся. Увидел меня. На лице — что-то мелькнуло: удивление, потом что-то похожее на смущение.
Сказал: «Ты чего встала?»
Я сказала: «Не спалось. Ты что делаешь?»
Он посмотрел на плиту. На стол. Потом на меня.
Сказал — просто, как говорят очевидное:
«Готовлю тебе завтрак. Ты скоро проснёшься».
Я смотрела на него.
«Серёжа. Ты каждый день это делал?»
Он чуть пожал плечами.
«Ну… да».
«Двадцать лет?»
Он смотрел на яйца на плите.
«Ты всегда просыпалась — и завтрак уже был».
Я стояла в дверях кухни в пять утра.
Двадцать лет.
Двадцать лет я просыпалась — и на столе был завтрак. Горячий чай. Бутерброд. Иногда каша. Я думала — он делает это быстро перед работой, между делом. Я никогда не думала что он встаёт раньше будильника. Что он стоит здесь в темноте, один, и готовит мне завтрак перед тем как уйти на завод на десять часов.
Я спросила: «Зачем?»
Он посмотрел на меня — чуть удивлённо, как смотрят на вопрос ответ на который кажется очевидным.
Сказал: «Чтобы ты просыпалась и всё уже было».
Пауза.
«Утро трудное. Легче когда уже готово».
Я не знала что сказать.
Он повернулся обратно к плите. Одной рукой — аккуратно — переворачивал яйцо.
Я подошла. Встала рядом.
Сказала: «Давай я».
Он сказал: «Я сам».
«Серёжа, у тебя гипс».
«Я справляюсь».
Мы стояли рядом у плиты в пять утра. Он с гипсом переворачивал яйцо. Я смотрела.
Потом сказала — тихо, потому что громко не получилось:
«Серёжа. Я не знала».
Он сказал: «Что не знала?»
«Что ты каждое утро».
Он чуть помолчал.
Потом сказал — не глядя на меня, смотрел на сковороду:
«Ты и не должна была знать. Это же просто завтрак».
Просто завтрак.
Двадцать лет, пять утра, темнота, один — просто завтрак.
Я думала потом — долго, несколько дней. Думала о том как живём рядом с людьми и не видим. Не потому что не хотим — просто не смотрим туда где тихо. Смотрим туда где громко, где событие, где слова. А тихое — проходит мимо.
Двадцать лет тихого завтрака.
На больничном Сергей продолжал вставать в пять.
Я стала вставать тоже.
Не потому что он просил — сам по себе. Просто — хотела быть рядом в то время которое всегда было только его.
Мы завтракали вместе — в тишине, в темноте, пока дочь спала. Иногда говорили. Иногда просто сидели с чаем.
Это было хорошо.
После больничного он вернулся на завод.
В четыре пятьдесят звонит будильник. Он встаёт тихо. Идёт на кухню.
Теперь я встаю тоже.
Мы готовим вместе.
Не каждый день — иногда я сплю, иногда он говорит «спи, я сам». Но часто. Чаще чем раньше.
Он как-то спросил: «Зачем ты встаёшь? Тебе не надо так рано».
Я сказала: «Я двадцать лет пропустила. Наверстываю».
Он засмеялся.
Мы стояли в темноте кухни, в пять утра, и смеялись.
Это тоже просто завтрак.
Но теперь — наш.
