«Дети помогали маме убирать квартиру. Мама потом час искала пульт от телевизора»

Я объявила генеральную уборку в субботу утром.

Дети отреагировали на это по-разному.

Мой сын Богдан (девять лет) сказал: «Хорошо, я помогу». Это было неожиданно и немного подозрительно — обычно «генеральная уборка» получала реакцию в виде внезапной срочной необходимости идти в туалет или найти что-то очень важное в своей комнате.

Моя дочь Оля (шесть лет) сказала: «Я тоже! Я мою пол!» Оля всегда хочет мыть пол — это её любимое занятие, потому что можно использовать много воды и это ощущается как настоящее дело.

Я сказала: «Хорошо. Тогда работаем».

Богдан взял тряпку и начал вытирать пыль. Оля взяла швабру и пошла на кухню. Я пылесосила гостиную.

Первые двадцать минут всё шло хорошо.

Потом я начала замечать вещи.

Пульт от телевизора лежал на диване. Богдан, вытирая пыль с журнального столика, положил его «в красивое место» — это был его термин. Где именно находилось красивое место для пульта — он не уточнил.

Телефонная зарядка с подоконника тоже переехала. Богдан решил что провод «мешает виду». Вид из окна стал чище. Зарядка ушла в неизвестном направлении.

Оля на кухне мыла пол очень тщательно. Это означало много воды. Мокрый пол расширился на коридор. Потом на часть гостиной. Оля следовала за водой со шваброй добросовестно.

На холодильнике стояла небольшая полка с приправами — соль, перец, разные баночки. Богдан решил что «там пыльно» и снял всё с полки, вытер, поставил обратно. В другом порядке. Логику нового порядка он объяснить не смог, но выглядело «лучше».

В ящике тумбочки в прихожей лежали ключи — от квартиры запасные, от дачи, от машины. Оля, убирая прихожую (она распространила зону ответственности), решила что ящик «слишком полный» и переложила некоторые вещи «туда где есть место». Куда именно — она забыла.

К полудню квартира действительно была убрана.

Чисто. Блестяще. Всё протёрто, всё помыто.

Дети стояли посреди гостиной с видом людей которые сделали большое и важное дело.

Богдан сказал: «Мам, ну как?»

Я посмотрела вокруг.

Квартира была чистой. Это правда.

Я сказала: «Молодцы».

Они ушли играть.

Я включила телевизор — кнопкой на самом телевизоре, потому что пульта на журнальном столике не было. Поискала. Не нашла. Спросила Богдана: «Куда ты положил пульт?»

Богдан сказал: «В красивое место».

«Где это?»

Он думал тридцать секунд. Потом пошёл искать.

Пульт нашёлся через двадцать минут — он лежал на книжной полке между Толстым и Достоевским. Богдан объяснил: «Ну там же красиво. Книги же красивые».

Логика была неопровержимой.

Зарядка нашлась в выдвижном ящике кухонного стола — «там было место».

Ключи нашла Оля сама — она вспомнила что положила их «туда где холодильник» и действительно, они лежали на маленькой полочке сбоку от холодильника. Оля была довольна собой — нашла же.

Баночки с приправами я в итоге оставила в том порядке который установил Богдан. Спросила его: «Как ты расставил?» Он сказал: «По цвету крышек». Я посмотрела. Действительно — от светлых к тёмным. Это имело определённую эстетику.

В пять вечера я позвонила маме.

Рассказала.

Мама засмеялась — она смеялась долго, я слышала как она рассказывает папе параллельно.

Потом сказала: «Оля, когда вам было примерно столько же — вы с братом помогали мне убирать. Я потом неделю не могла найти свои очки».

Я сказала: «Куда вы их положили?»

Она сказала: «Вы положили. В морозилку. Ваш брат сказал что там «чисто и прохладно»».

Я представила это.

Потом сказала: «Мам, это… логично по-своему».

Она сказала: «Оля. Очки. В морозилке».

Вечером я сидела на диване с пультом который был найден между Толстым и Достоевским. Дети уже спали.

Я думала о том что завтра нужно найти куда Оля переложила пятьсот гривен которые лежали в ящике прихожей и которых там теперь нет. Оля уверена что переложила «в хорошее место».

Деньги нашлись в понедельник.

В кармане маминого пальто.

Оля объяснила: «Там кармашек. Специально для денег же».

Я не нашла опровержения.