Андрей вернулся в апреле. Живой, физически целый — я видела это первое, это было главное. Потом, уже дома, когда первые часы прошли и мы остались вдвоём — я начала видеть остальное. Он был другим. Не плохим — другим. Те же глаза, те же руки, та же манера держать кружку обеими руками. Но что-то в глубине…

Максим ушёл в четыре утра. Я не слышала. Он специально — я знаю это теперь. Собрал всё заранее, вечером, пока я была в другой комнате. Пил чай со мной до одиннадцати ночи, разговаривал про обычное — как там соседка Валентина, не забыла ли я про укол который надо сделать кошке. Обычный вечер. Потом сказал: «Мам,…

Мы с сестрой Лерой не разговаривали шесть лет. Причина была — серьёзная. Деньги, папино наследство, слова которые были сказаны и которые нельзя было взять обратно. Я говорила вещи. Она говорила вещи. Мы обе говорили правду как каждая её видела — и это было хуже чем если бы кто-то просто лгал. Шесть лет. В одном городе…

Дочери Алине было шесть лет когда это случилось. Я пришёл домой вечером — обычный вечер, работа, устал. Алина показала мне рисунок который нарисовала в садике. «Моя семья» — задание, все дети рисовали. Я смотрел на рисунок. Мама — нарисована с большим сердцем рядом. «Мама — любит». Алина — нарисована с солнышком. «Я — счастливая». Бабушка…

Мама перестала есть через две недели после того как умер папа. Не совсем перестала — ела, но как едят когда незачем. Немного, механически, без вкуса. Мы — я и сестра Лена — готовили, привозили, уговаривали. Она говорила «я поем потом». Потом наступало а она уже забыла или не хотела. Папа умер в мае. Они прожили…

Папа не умел хвалить. Это была его особенность — не жестокость, не равнодушие. Он хвалил иначе: молчал рядом, кивал, говорил «хорошо» в лучшем случае. Когда я получила диплом с отличием — он сказал «молодец» и пошёл пить чай. Когда меня повысили на работе — «я знал что так будет». Я привыкла. Или думала что привыкла….

Мы с соседом Петром Павловичем жили в одном доме пять лет. Девятый этаж. Две квартиры через стену. За пять лет — «добрый день» в подъезде. Один раз я постучала попросить соль — он дал. Иногда слышала как он кашляет через стену — он курил на балконе когда думал что никто не слышит. Это было всё…

Мой муж Олег двадцать лет не говорил что думает. Не потому что нечего было сказать. Просто — не умел. Из тех людей которые выражают всё действием: всё починено, всё куплено, все дети накормлены, жена здорова, машина заправлена. Слова — лишние. Слова — это его представление. Я принимала это. Двадцать лет. Иногда было трудно — хотелось…

Я потеряла сына в сентябре. «Потеряла» — это не то слово. Он ушёл сам. Ему было четырнадцать, мы поссорились — серьёзно, из тех ссор после которых двери хлопают и кто-то уходит. Он ушёл. Я думала — к другу. Позвонила другу. Его там не было. Три дня. Три дня я знала что он жив — по…

Бабушка Ганна не умела читать всю жизнь. Это не было секретом в нашей семье — просто об этом не говорили. Она выросла в маленьком селе на Полтавщине, война застала её в шесть лет, школы не было, потом работа в колхозе, потом жизнь которая шла вперёд не спрашивая. Она вышла замуж в восемнадцать, родила троих детей,…